skypeВы хотите опубликовать свои книги, но не знаете, как?

Закажите получасовую бесплатную консультацию

Из истории съезда Союза кинематографистов

На учредительном съезде Союза кинематографистов в 1965 году Анджей Вайда сказал, что союзы кинематографистов нужны только затем, чтобы хорошие режиссеры, хорошие операторы, хорошие артисты делали фильмы, а плохие их не делали. Конечно, это идеальная и, наверное, невыполнимая задача, но в словах Вайды есть глубокий смысл. Правда, не очень ясно, кому решать, кто хороший, а кто плохой…

Период после V съезда, конечно, был особенным и ни с чем не сравнимым периодом. Сняты шоры, которые сковывали кинематографистов, режиссеры и сценаристы могут делать то, что они хотят делать, идут интересные дискуссии, и все же и зрители, и сами кинематографисты испытывают чувство неудовлетворенности. Это признают сегодня все. Почему? Все как будто бы решено, барьеры сняты, разработаны или разрабатываются новые модели, но… Опять это «но»! Неужели мы так и не сможем жить без «но»?

Я думаю, что мы в какой-то мере слишком уж решительно отбросили свою историю, свое кинематографическое прошлое, в котором было не только плохое. Ведь был «серебряный век» советского кино, если считать «золотым» 20-е годы. Это годы 60-е, кинематограф «оттепели», когда кинематографисты — и молодые, и старые, и москвичи, и ленинградцы, и представители союзных республик — за очень короткий срок создали целую кинематографию. В ней ярко чувствовались единение кинематографистов, их устремленность на творческие, а не на какие-нибудь иные вопросы.

Другими словами, свобода, дарованная на краткий, по масштабам истории, миг, была использована на достижение единства. Организация союза пришлась на пик «оттепели». Собственно, союз сам стал ее пиком, ее наивысшим достижением, осуществленной мечтой о консолидации творческих сил. Хотя, к слову, время тогда было быстроменяющимся и запускать хорошие фильмы было легче, чем их выпускать. Нынче дело обстоит иначе. Я бы даже подчеркнул — дело обстоит совсем наоборот. В определенной степени происходит разъединение Союза кинематографистов, его внутреннее размежевание. Можно понять общие и частные причины этого процесса. Но разве в них дело? Дело здесь в особенностях нынешнего момента, в том, что свобода стала свободой «от», а не «для».

Далее. Продолжая тему единства «шестидесятников», прямо выходим на объединения, которые возникали тогда. Рождались они из внутренней, органической потребности самих художников в сотворчестве, в товариществе. Инициаторами выступили Михаил Ромм и Иван Пырьев, впрочем, они были инициаторами и самого Союза, пытались его организовать еще в сталинские времена. Как формировались творческие объединения? На абсолютно добровольных началах. Возглавляли объединения люди, обладавшие, кроме таланта кинематографического, талантом лидерства. А лидер, если он настоящий лидер, всегда собирает вокруг себя личностей. Современные объединения-студии, с одной стороны, вроде бы наследуют традиции тех объединений, но, с другой стороны, их задачи и программы регламентируются моделью, необходимостью решать не только творческие, но и прокатные вопросы. Работали над моделью, главным образом, экономисты, часто далекие от кино, а не художники и не киноведы, которым есть что рассказать об особой роли кино в нашей стране, о специфических отношениях фильма со зрителем на разных этапах истории кино, в том числе и сходных с современным. И мне кажется, что не случайно национальные студии с опаской вглядываются в «модель», боясь утраты национального духа, национальной кинематографической культуры, которые во весь рост поднялись в 60-е.

Далее. Продолжая все ту же, заявленную в начале разговора тему единства «шестидесятников», отмечу, что это было единство в многообразии, единство индивидуальностей, творчески одаренных личностей, которые знали себе цену и умели уважать друг друга. Другими словами, особенностью того периода было не что иное, как плюрализм. Само это слово тогда было не в ходу, но плюрализм был органичный, закономерный, рожденный установкой на все талантливое, новое, свежее. Сегодня, спустя четверть века, плюрализму мы учимся, споря до хрипоты о том, как он нам нужен, плюрализм, но отказаться от диктата не умеем. Вирусом диктата, личного вкуса (или отсутствия такового) заражены теперь уже не администраторы, как тогда, а иные художники, получившие власть. Между тем именно плюрализм лежит в основе продюсерской деятельности, которую сегодня мы пытаемся прорастить на отечественной почве. Я вспоминаю И. А. Пырьева, благодаря бешеной энергии которого был буквально «пробит» Союз и который был настоящим продюсером-самородком. Великолепный организатор, он в конце 50-х начал планомерно по всей стране собирать творческую, одаренную молодежь. Причем эти молодые режиссеры, как правило, не были близки ему по творчеству, нет, и даже, напротив, в основном они были далеки от него, если не чужды, не противопоказаны его собственной режиссерской манере. Но они были талантливы. И он позвал их и всем дал работу, и все им разрешал. Потом, правда, нередко ругал, ругал, не стесняясь в выражениях, но разве это мешало?! Ведь это было потом! Пырьев был отменный оратор, эмоциональный, артистичный, не без демагогических обертонов, напоминающий ораторов времен гражданской войны. И на нас, администраторов, он кричал, и мы его боялись, потому что он был настоящий «продюсер»-студиец, дело знал, знал кино, да и кричал не в кулуарах, а публично!

И наконец, итоги. Не знаю, согласятся ли со мной в оценке кинематографа 60-х годов как нашего «серебряного века», но что касается прошедших последних лет, то они не принесли удовлетворения, не дали ожидаемых, по праву ожидаемых, результатов — тут, думаю, меня поддержат многие. Даже из 11 профессиональных призов Союза кинематографистов за 1988 год в области игрового кино шесть получили создатели «Комиссара» и «Аси Клячиной» — выдающихся фильмов «серебряного века».

И все же. Все же я не стал бы говорить о кризисе. Кое-чего мы все же достигли. Мы пережили увлечение «черным кино». Надеюсь, что пережили, потому что никогда не был для мирового кино этот путь плодотворным, хотя само это явление вполне объяснимо. Прошел страх, что режиссеру и сценаристу не дадут сказать то, что он хочет сказать, схватят за руку. Новорожденный организм имеет возможность развиваться, расти, вставать на ноги.

Почему я так настойчиво возвращаюсь в 60-е? Чтобы показать, что история небезразлична к будущему. История смотрит в завтра. И нам не следует быть равнодушными к истории, она многому может научить, от многого предостеречь. С истории начинается и кинонаука. В последние годы немало было сказано слов о том, как далека наша наука от острой, хлесткой публицистичности. Она и в самом деле далека. И не может быть иначе. Это разные способы коммуникации: киножурналистика, у которой современность на острие пера, и кинонаука, которая занимается кропотливым собирательством фактов и только потом переходит к их осмыслению в контексте всего исторического опыта. Конечно, следует пожелать ей оперативности, как киножурналистике, особенно молодой, пожелать глубокого знания истории и уважения к личности художника, к его нередко противоречивому творческому пути, обусловленному самой историей. Но это так, к слову. Речь же о том, что наша кинонаука, переводимая на хозрасчет, вынуждена учиться не свойственному ей делу зарабатывать деньги. Она, конечно, научится, но не в ущерб ли самой себе, своему предназначению, кинематографу и кинематографистам, которым она нужна?! И если не понадобилась сегодня, то непременно понадобится завтра. Мы уходим, история остается.

Беседу записала А. Алова

Соцсеть Мой Мир+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

заказ статьи
Рассчитай свой заработок
Архивы